Экс-министр юстиции, а ныне народный депутат от фракции «Наша Украина — Народная самооборона» не понаслышке знаком с перипетиями властных отношений. Накануне старта новой политической недели он рассказал о своем видении конфликта в исполнительной власти, его возможных причинах и следствиях.
— Роман Михайлович, мы видим достаточно серьезное обострение в отношениях исполнительной власти. Как вы считаете: на сегодняшний день кульминационная точка уже позади или напряжение продолжает нарастать?
– Я не могу сказать, что в исполнительной власти присутствует обострение, скорее, это — различное понимание приоритетов, которые должны были бы быть одинаковыми, потому как они уже определены в коалиционном соглашении. Исполнительная власть сегодня полностью подотчетна парламенту, в парламенте создано большинство, которое в соответствии с Конституцией называется «коалиция депутатских фракций». Приоритеты должны быть согласованы, поскольку существует 82 страницы программного текста коалиции, разбитого на пять отдельных блоков, где в подробностях выписаны не только задачи, но и инструментарии для обеспечения этих задач. Одним словом, все это очень четко определено. Я для себя делаю вывод, что не должно было быть каких-то недоразумений и тем более — заострений на уровне исполнительной власти.
— Но прозвучало достаточно неоднозначное заявление БЮТ в сторону Секретариата президента. И некоторые говорят, что это была точка бифуркации, то есть возврат к предыдущим договоренностям уже практически невозможен.
— Во-первых, сам президент публично высказывался по поводу роли своего Секретариата, исходя из соответствующей нормы, которая содержится в статье 106 Конституции Украины, называя его своим техническим вспомогательным органом. И действительно, он таковым и является... должен являться в соответствии с Конституцией. Если возникает конфликт между Секретариатом президента и Кабинетом министров Украины, то это не влияет на работу исполнительной власти. Президент может иметь свое мнение по поводу отдельных решений Кабинета министров и, исходя из своего статуса гаранта Конституции, может в отдельных случаях применять эти полномочия. Естественно, что это не всегда совпадает с позицией Кабмина.
— Недавно глава Секретариата Виктор Балога заявил, что коалиция и правительство «сбежали в самоволку», имея в виду, что результативность выполнения коалиционного соглашения приближена к нулю. К тому же еще проваленный закон о Кабинете министров...
— А почему вы думаете, что он проваленный? Если я не ошибаюсь, осталось 20 страниц поправок, которые должны быть рассмотрены в сессионном зале в режиме второго чтения. Верховная Рада еще не принимала окончательного решения относительно этого законопроекта во втором чтении. И я уверен, что он будет принят.
— То есть вы считаете, что с началом работы парламента все коалиционные законопроекты будут проголосованы, коалиция воссоединится и конфликты в исполнительной власти никак не повлияют на ее работу?
— Я не знаю, как будет. Но мне кажется, что конфликт, который возник и обусловил выход фракции БЮТ из сессионного зала, был несколько надуманным. Блок Юлии Тимошенко требовал, чтобы в первую очередь был рассмотрен закон о внесении изменений в закон о статусе народного депутата. Некоторые лидеры нашей фракции, в частности ее глава Вячеслав Кириленко, ставили вопрос об утверждении закона о Кабмине и, я так понял, что это была также позиция президента Украины. Откровенно говоря, не могу понять, в чем заключается принципиальность очередности рассмотрения законопроектов. В любом случае эти проекты законов были определены как приоритетные в коалиционном соглашении. Какая разница, какой из них будет рассмотрен первым? Естественно, что, возможно, кто-то мог бы подумать, что при рассмотрении одного или другого законопроекта первым, другая сторона, как говорят в народе, могла «кинуть». Я не мог делать такие выводы потому, как снова-таки хочется верить в добросовестность сторон, которые подписали соответствующие акты — акты, которые носят нормативный и взаимообязывающий характер. Думаю, что на следующей пленарной неделе мы сможем гораздо более спокойно относиться к этим вопросам.
Не забывайте, что этот инцидент, будем его так называть, также проходил на фоне реального заострения отношений... хочется верить, что между Секретариатом президента и Кабинетом министров. Президент, конечно, имеет некоторые предостережения относительно решений, которые принимаются правительством и которые, откровенно говоря, в какой-то степени носят сомнительный характер, в частности, по приватизационным вопросам, по вопросам в сфере земельных отношений и тому подобное. Для этого мы и требовали за счет своей квоты должность министра юстиции — в соответствии с регламентом Кабинета министров Украины ни один вопрос не может быть рассмотрен на заседании Кабмина, если он не согласован с Минюстом. Когда я был министром в первом правительстве Тимошенко, такое несогласованное решение было только одно. И это единственное решение обусловило мое заявление об отставке, затем таких решений уже принято не было. Наоборот, премьер-министр Украины тогда заняла абсолютно принципиальную и правильную позицию, что без согласования с Министерством юстиции ни один вопрос не выносится на рассмотрение заседаний Кабмина. По состоянию на срок двух недель назад, если я не ошибаюсь, было принято 52 решения Кабинета министров Украины без согласования с Министерством юстиции.
— И как же так получилось?
— Чья это вина? Лично я, откровенно говоря, считаю, что это вина Министерства юстиции. Я понимаю министров, которые хотят быстро принять решение, но, извините, есть порядок. Если я мог останавливать эти вещи, то почему наш министр, который должен был бы отстаивать наши позиции, этого не делает? Ведь Минюст имеет право вето.
— Действительно, почему?
— Не знаю, я на эту тему с ним не говорил. Я знаю, что есть такой порядок. И очень часто использовал такую практику — просто не утверждал проекты и отправлял их назад. Сейчас же вижу, что проекты утверждаются с замечаниями, но когда я смотрю на замечания, то не понимаю, как проект мог быть утвержден изначально.
— Не с этим ли связан тот факт, что Конституционный суд сегодня завален обращениями президента и Кабинета министров относительно неконституционности тех или иных указов и постановлений?
— Обращение в Конституционный суд является прерогативой президента и он не ограничен в ее использовании. Он не меньше ее использовал относительно решений правительства Януковича. И, как правило, Конституционный суд поддерживал позицию президента Украины в принципиальных вопросах. Президент не может трактовать Конституцию: единственный орган конституционной юрисдикции — это Конституционный суд, но у него могут возникать вопросы и определенные сомнения. Как раз для этого он наделен этими полномочиями, чтобы иметь возможность обратить внимание Конституционного суда на возможное нарушение Конституции. Что он и делает.
— Относительно разработки нового проекта Конституции. Как продвигается процесс в этом направлении?
— Не знаю...
— То есть вы этим уже не занимаетесь?
— Я являюсь членом Национального Конституционного совета. Мы заседали всего раз, я пытался очень деликатно объяснить, что не могу понять оснований срыва последнего запланированного заседания этого совета. Мне кажется, что основания, которые были названы, неубедительны, а для некоторых, откровенно говоря, они были обидными. Нам был роздан проект концепции Конституции, но мы его не обсуждали. Я детально ознакомился с этим проектом — там есть интересные идеи, хотя не считаю, что все достаточно сбалансировано. Знаете, очень часто говорят о том, в каком государстве мы живем — парламентско-президентском или президентско-парламентском. Считаю, что на сегодняшний день это ярлыки. Как минимум — какой-то набор слов, а содержание этих слов либо отсутствует, либо малопонятно. Для того чтобы была достигнута цель — демократическое государство — должно быть усиление демократических институтов и демократических традиций в нашем государстве.
— Я так поняла, что конфликт в терминах. Президент склоняется к президентской форме правления, а в БЮТ и Партии регионов говорят, что нужно усиливать парламентскую республику.
— Почему нельзя усилить и то и другое: и президента, и парламент, и Кабмин? Я думаю, что абсолютно возможно это воплотить в жизнь, при этом хочу сразу сказать, что еще в 1996 году вносил предостережения относительно возможности создания так называемой смешанной системы, где есть элементы и парламентской, и президентской республики. И независимо от этого, я уверен, мы могли бы сберечь смешанную систему, но при условии значительного усиления механизмов сдерживаний и противовесов. Мы очень часто смотрим на эту ситуацию в контексте треугольника: Кабмин, президент, парламент. Этот треугольник — это наше ноу-хау, никто другой не называет эти отношения треугольником. И мы пытаемся на горизонтальном уровне найти решение, как поделить власть между этими тремя институтами власти, но забываем, что также есть и вертикаль. Есть такое понятие, без которого нет демократии, и оно называется местным самоуправлением. Фактически органы местного самоуправления, которые должны были бы представлять интересы своей территориальной общины, не могут выполнять свои функции, поскольку они не наделены отдельными бюджетными полномочиями, а вынуждены ждать, что будет им «капать» из Киева. То есть мы создали достаточно мощную централизованную модель, где государство должно быть вездесущим.
— Но о необходимости расширения прав местного самоуправления также уже давно говорят и в Партии регионов, и в БЮТ...
— Пусть они покажут, что конкретно поддерживают в этом отношении. Я этой идеи не вижу даже в проекте рабочей группы, которая существует при Конституционном совете. Когда я был министром, то у меня в системе работали 12 тысяч работников — а зачем мне 12 тысяч работников в органах юстиции? У меня был целый отдельный раздел в каждом районе, который называется «загсы». Вам не кажется, что это смешно? Государство занимается ритуалом — свадьбой. Я пытался это ликвидировать, но вы не представляете, на какое сопротивление наталкивался. Возможно, и проявлю некоторую нескромность, но скажу, что я был, наверное, единственным министром, по крайней мере, по тем временам, который пытался сократить свой штат вместо того, чтобы его увеличивать. А что мы сейчас имеем? В некоторых министерствах насчитывается до двенадцати заместителей! Зачем столько? Я сократил количество своих заместителей до четырех и, кстати, убедил президента, чтобы он издал соответствующий указ. Мы вышли тогда на компромисс, что только с разрешения президента может быть увеличено количество заместителей в том или ином ведомстве. Зачем министру столько заместителей? Или он сам ничего не делает, или не знаю, что он делает.
— Вернемся к парламенту. Некоторые депутаты говорили, что такой неработоспособный парламент нужно распускать. Это возможно?
— Естественно, что это возможно — в тех случаях, которые определены Конституцией Украины. В случае, если парламент теряет свою правомочность, а такое юридическое обстоятельство возникает, если нет двух третей от конституционного состава Верховной Рады. Но в таком случае это все-таки решение президента. Это произошло в 2007 году, но тогда были исключительные обстоятельства, когда уровень коррупции в парламенте достиг таких границ, что этого уже нельзя было терпеть. Когда на глазах люди брали соответствующие «вознаграждения» за переходы из фракции оппозиции во фракцию большинства. И естественно, что тогда было правильно принято решение лишить парламент правомочности и таким образом создать основания для президента досрочно прекратить его полномочия, что и было сделано. Какие еще могут быть основания?
— Например, постоянное блокирование работы.
— Вы видели рейтинги тех, кто блокирует парламент? Мы еще ни разу не блокировали. Я всегда очень аккуратно отношусь к предложениям проводить какие-то жесткие действия в парламенте. Когда я еще был более эмоциональным, покойный Вячеслав Максимович Чорновил меня учил очень простому тезису: «Очень легко влезть в какую-то акцию, гораздо сложнее из нее выйти». Если ты начал блокировать и заявил определенные требования, при этом априори знаешь, что они невыполнимы, то на каком-то этапе ты должен будешь, вопреки своим заявлениям и позициям, сделать шаг отступления. И это будет бить только по тебе. Посмотрите на рейтинги той же Партии регионов и Компартии — они существенно снизились.
— То есть никто не заинтересован в том, чтобы распустить этот парламент?
— Я могу точно сказать, что это не в интересах украинского народа.
